О сервисе WebGround

Ваша тема


Новости сайта

Литература

обложка книгиИнтернетика. Навигация в сложных сетях: модели и алгоритмы
Большакова Е.И., Клышинский Э.С., Ландэ Д.В., Носков А.А., Пескова О.В., Ягунова Е.В. Автоматическая обработка текстов на естественном языке и компьютерная лингвистикаАвтоматическая обработка текстов на естественном языке и компьютерная лингвистика (pdf)
Ягунова Е.В., Макарова О.Е., Антонова А.Ю., Соловьев А.Н. Разные методы компрессии в исследовании понимания новостного текстаРазные методы компрессии в исследовании понимания новостного текста (pdf)
Крылова И.В, Пивоварова Л.М., Савина А.В., Ягунова Е.В. Исследование новостных сегментов российской «снежной революции»: вычислительный эксперимент и интуиция лингвистовИсследование новостных сегментов российской «снежной революции»: вычислительный эксперимент и интуиция лингвистов (pdf)
Ягунова Е.В. Исследование перцептивной устойчивости фонем как элементов речевой цепиИсследование перцептивной устойчивости фонем как элементов речевой цепи (pdf)
Ягунова Е.В. Вариативность структуры нарратива и разнообразие стратегий пониманияВариативность структуры нарратива и разнообразие стратегий понимания (pdf)
Ягунова Е.В., Пивоварова Л.М. Экспериментально-вычислительные исследования художественной прозы Н.В. ГоголяЭкспериментально-вычислительные исследования художественной прозы Н.В. Гоголя (pdf)
Ягунова Е.В. Вариативность стратегий восприятия звучащего текстаВариативность стратегий восприятия звучащего текста (pdf)
Ягунова Е.В. Спонтанный нарратив у детей и у взрослыхСпонтанный нарратив у детей и у взрослых (pdf)
Ягунова Е.В. Исследование избыточности русского звучащего текстаИсследование избыточности русского звучащего текста (pdf)
Ягунова Е.В. Фонетические признаки опорных сегментов и восприятие русского текстаФонетические признаки опорных сегментов и восприятие русского текста (pdf)
Ягунова Е.В. Коммуникативная и смысловая структура текста и его восприятиеКоммуникативная и смысловая структура текста и его восприятие (pdf)
Ягунова Е.В. Где скрывается смысл бессмысленного текста?Где скрывается смысл бессмысленного текста? (pdf)
Ягунова Е.В. Эксперимент в психолингвистике: Конспекты лекций и методические рекомендацииЭксперимент в психолингвистике: Конспекты лекций и методические рекомендации (pdf)
Ягунова Е.В. Теория речевой коммуникацииТеория речевой коммуникации (pdf)
Антонова А.Ю., Клышинский Э.С., Ягунова Е.В. Определение стилевых и жанровых характеристик коллекций текстов на основе частеречной сочетаемостиОпределение стилевых и жанровых характеристик коллекций текстов на основе частеречной сочетаемости (pdf)
Ягунова Е.В. Эксперимент и вычисления в анализе ключевых слов художественного текстаЭксперимент и вычисления в анализе ключевых слов художественного текста (pdf)
Ягунова Е.В. Ключевые слова в исследовании текстов Н.В. ГоголяКлючевые слова в исследовании текстов Н.В. Гоголя (pdf)
Пивоварова Л.М., Ягунова Е.В. Информационная структура научного текста. Текст в контексте коллекцииИнформационная структура научного текста. Текст в контексте коллекции (pdf)
Савина А.Н., Ягунова Е.В. Исследование коллокаций с помощью экспериментов с информантамиИсследование коллокаций с помощью экспериментов с информантами (pdf)
Ягунова Е.В., Пивоварова Л.М. От коллокаций к конструкциямОт коллокаций к конструкциям (pdf)
Пивоварова Л.М., Ягунова Е.В. Извлечение и классификация терминологических коллокаций на материале лингвистических научных текстовИзвлечение и классификация терминологических коллокаций на материале лингвистических научных текстов (pdf)
Julia Kiseleva. Grouping Web Users based on Query LogGrouping Web Users based on Query Log (pdf)
Julia_Kiseleva_Unsupervised_Query_Segmentation_Using_Click_Data_and_Dictionaries_Information.pdfUnsupervised Query Segmentation Using Click Data and Dictionaries Information (pdf)
Четыре лекции о методе
Начала предметного анализа методов (на примере метода Ф.Бэкона)
Вариативность стратегий восприятия звучащего текста
Извлечение и классификация коллокаций на материале научных текстов. Предварительные наблюдения
Природа коллокаций в русском языке. Опыт автоматического извлечения и классификации на материале новостных текстов
Войтишек А. Повторы. Лирические рефреныПовторы. Лирические рефрены (pdf)
Войтишек А. Новое. Лирические рефреныНовое. Лирические рефрены (pdf)
Войтишек А. Всё об одном и том жеВсё об одном и том же. 500 лирических рефренов к 50-летию (pdf)
Войтишек А. Тысяча-часть-1Тысяча-часть-1 (pdf)
Войтишек А. Тысяча-часть-2Тысяча-часть-2 (pdf)
Войтишек А. АлфавитАлфавит (pdf)

Лекция 4

Постараюсь закончить то, что я хотел сказать по поводу принципов, как компонентов метода. Я напомню, что в прошлый раз мы говорили о множественных операциях, которые определяются на неких множествах. Эти операции называются сигнатурой. Тот интересный факт, что нульместные операции на множестве совпадают с самими элементами этого множества, заставляет взглянуть на проблему принципа в составе метода как на проблему конструктивную. Иначе говоря, вообще любой элемент множественной операции, взятый по отдельности, представляет собой задачу на построение. Нульместные операции – это задание элементом самого себя (как строится элемент). Таким образом, ясно, что принцип, если рассматривать его как начало, должен быть некоторым образом замкнут сам на себя. Об этом я скажу несколько дальше.

Когда что-то строят, то материалу придается форма, естественно, связанная с содержанием. Надо сказать, что стандартные диалектические позиции, которые выражаются обычно в тезисе "Всякое содержание оформлено" (имеет форму), как правило, дополняются постулатом: "Всякая форма имеет содержание". И здесь есть некоторая неравнозначность. Ведь, если имеется некоторое содержание, и этому содержанию придается форма, то, если продолжать далее диалектическую конструкцию, вообще говоря, содержанием этой формы не обязательно является это первичное содержание. Здесь возникает такой момент как самостоятельность формы. Форма начинает определять некое свое, собственное содержание, отличное от того, что в нее вначале вкладывалось. Содержание – это очень интересная возможность развития. Допустим, какой-нибудь поэт придумывает выражение. Потом его произведение становится классическим, что означает, что его способ выражения признали классическим. Но потом различные искусствоведы, исполнители или читатели в этом выражении начинают видеть самые разные вещи. И весьма сомнительно, что, скажем, греческий автор имел в виду все современные прочтения его драмы или поэмы, в особенности в переводах на разные языки. Это вполне естественный пример того, что форма начинает определять содержание, как нечто самостоятельное. Заметим лишь, что все это обязательно происходит во взаимодействии формы с субъектом.

Содержание – это то, что "держится" в форме, то, что форма "держит". Здесь явно выражен внутренний аспект рассматриваемого соотношения "форма-содержание". Во внешнем же отношении форма является тем, на что можно указать. Это интересный момент соединения двух разных плоскостей понимания, позволяющий предметно подойти к формализации.

В сторону замечу, что произведенная мной операция перехода от одного плана понимания к другому представляет специальный интерес. С одной стороны, я сейчас не произнес ничего, кроме как прояснил некое языковое понимание, сформулировал его, зафиксировал. С другой же стороны, я осуществил связь и опосредование разных планов данности формы. Это данность формы посредством указания на нее и данность формы посредством ее осмысления. И произошло это благодаря введению предметно различных планов языкового значения – плана осмысления и плана указания. Эта процедура кажется слишком языковой, чтобы быть предметной. Но по сути она задает "формальную онтологию" (выражение Э.Гуссерля) семиозиса.

Надо сказать, что вообще многие философские положения являются просто категоризациями смысловых структур языка. Бывают такие положения, универсально истинные, аксиоматические. Это положения, относящиеся к структуре понимания в языке. Например, то, что "предпосылки безразличны к существованию того, предпосылками чего они являются" (Э.В.Ильенков). В общем-то, в нем зафиксировано совершенно прозрачное положение дел: если предпосылки начинают рассматриваться как действующие, актуально существующие, то они уже переходят из разряда предпосылок в разряд условий.

Возвращаясь к соотношению формы и содержания, заметим, что "то, что можно указать" – это чисто феноменологическая характеристика "формы". Если я на что-то указываю, то я тем самым выделяю некоторую форму. Но при этом одновременно я еще и предполагаю ту самую форму, на которую можно указать. Далее, должна осуществиться некая фиксация. Чтобы на что-то указать, это что-то должно быть зафиксировано либо в самой ситуации и ее компонентах, либо, по меньшей мере, самим актом указания. Я вполне могу указать на какой-то кусок окна, который не является его самостоятельной частью, могу очертить половинку окна и тем самым на нее дополнительно указать. До того, как я обратил внимание на половину окна, этой формы в вашем восприятии не было, но вот я указал – и она зафиксирована. Фиксация указанием связана, в частности, с тем, что результату придается некая целостность. Возможность указания на что-то, форма как возможность указания, есть неотъемлемое условие указания – в противном случае у нас нет указания на нечто определенное.

Когда указывают на некое единство, то при этом неотменимо предположение о целостности того, на что указывают. Это может быть как целостность объектная, так и целостность субъектная. Так, указывая на некое здание, мы непосредственно не имеем в виду того именно кирпича, в который упирается линия, продолжающая направление нашего указательного пальца. Имеется в виду целостность здания, на которую указать непосредственным физическим образом просто невозможно. Но более показательным, по сути, является пример указания на порядок, наличествующий в том или ином множестве объектов. Собственно, указывают при этом на некое предполагаемое единство. Эта ситуация хорошо знакома всякому ученому или исследователю. О сложности проблемы говорит то, что проблема определения вида или рода в разных науках решается лишь после появления развитой системы средств определения, классификации и верификации, вроде классификатора растений в ботанике. А ведь любая классификация задает не что иное как систему типов предметов, т.е. систему верифицируемых указаний на структуру или строение этих предметов.

В любом случае принцип или основание синтеза содержания в целостном единстве результата становится конструктивным условием возможности акта указания. С этой точки зрения, формализация является преобразованием субъектного универсума. Формализация – это приобретение субъектом возможности указывать. Объект же при этом становится верифицируемым благодаря тому, что можно уверенно указать именно на него. Например, я формализую какой-то обряд. При этом я выделяю элементы этого обряда благодаря тому, что после их фиксации на них можно указать как на элементы. Замечу также, не развивая далее этой темы, что интуитивно формализацию связывают еще и с логическим бытием, которое иногда принимают за абсолютное бытие в духе Платона, что тоже вполне естественно для понимания.

Однако формализация – это всего лишь методический прием, часть всякого метода. Чтобы в ходе работы с предметом получить реальный результат, формализацию всегда необходимо дополнять содержательным рассмотрением. С другой стороны, формальный метод способен привести лишь к выявлению некоторого инварианта или группы инвариантов. Их выделение может пролить новый свет как на собственно исследуемый предмет, так и на его взаимосвязь с иными предметами. Но самого по себе формального метода никогда недостаточно для реальной или практической интерпретации его результата. Это простое практическое замечание указывает на то, что оформление само по себе не исчерпывает операций, которые необходимо произвести с предметом. Необходимо более явным образом представить, как же изменяется предмет в ходе его исследования и преобразования. Это изменение предмета можно описать в терминах различных типов и статусов существования.

Используя различение статусов существования, следует отметить, что формализация – это переведение формы в ранг самостоятельной сущности. А после того, как она начинает существовать самостоятельно, мы уже начинаем в этой форме находить некое собственное содержание, некие собственные возможности. Скажем, такой пример из области анализа фольклорных сюжетов и жанров. Известно, что есть мотивы, скажем, мифологические. Если я анализирую былины, заговоры и прочие предметы интереса фольклориста и нахожу там мифологический мотив, то что я при этом делаю? Я формализую, выделяю форму или формулу. А после формализации интерес смещается от собственно былины к ее мотивам и, далее, к компонентам мотива. Уже речь идет фактически не о данной былине, заговоре, частушке и т.д., а о некоторой формальной конструкции, которая имеет какие-то соотнесения. При этом меняется предмет непосредственного рассмотрения. Существенная проблема, которая вытекает из замены предмета в результате формализации, состоит в следующем. Когда предмет меняется, конституируется как бы заново, как установить связь нового предмета с тем предметам, который был ранее? Но это более сложная проблема, на которую я только указываю.

То, что формализацию надо дополнять содержательным рассмотрением, понятно и, так сказать, чисто по жизни... Но интересно, что есть и строгие научные основания для такого перехода в виде теорем Геделя. Они посвящены тому факту, что ни одна формальная система не полна. Не полна в каком смысле? Приведу описание одной из этих теорем. Если имеется формальная система, в которой можно устанавливать истинностные отношения между элементами, и если эта система включает в себя, по крайней мере, арифметику (т.е. аксиомы арифметики, что, на самом деле, очень мало – практически все формальные системы включают в себя содержание большее, чем арифметика), то в этой системе имеются истинные положения, которые нельзя доказать. Это можно по-другому выразить так: жизнь богаче, чем формула, а жизнь формальной системы богаче формы логического вывода. Такой интересный момент из жизни формальных систем.

 

содержание далее